Неточные совпадения
И в канцелярии не успели оглянуться, как устроилось дело так, что Чичиков переехал
к нему в дом, сделался нужным и необходимым человеком, закупал и муку и сахар, с
дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку; все положили в палате, что в конце февраля перед Великим постом будет свадьба.
— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников,
обращаясь не
к письмоводителю, а все
к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами
обращаться тоже и
к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне с своей стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее
дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
Лида, —
обратилась она
к маленькой
дочери, — ты уж так, без рубашки, эту ночь поспи; как-нибудь… да чулочки выложи подле…
— А это что, — сказала она, вдруг схватив меня за левую руку. — Voyez, ma chère, [Посмотрите, моя дорогая (фр.).] — продолжала она,
обращаясь к г-же Валахиной, — voyez comme ce jeune homme s’est fait élégant pour danser avec votre fille. [посмотрите, как расфрантился этот молодой человек, чтобы танцевать с вашей
дочерью (фр.).]
— Эти глупые шиньоны! До настоящей
дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб. Ну что, Долинька, —
обратился он
к старшей
дочери, — твой козырь что поделывает?
— Вот как! — проговорил князь. — Так и мне собираться? Слушаю-с, —
обратился он
к жене садясь. — А ты вот что, Катя, — прибавил он
к меньшой
дочери, — ты когда-нибудь, в один прекрасный день, проснись и скажи себе: да ведь я совсем здорова и весела, и пойдем с папа опять рано утром по морозцу гулять. А?
— Дмитрий Федорович, слушай, батюшка, — начал,
обращаясь к Мите, Михаил Макарович, и все взволнованное лицо его выражало горячее отеческое почти сострадание
к несчастному, — я твою Аграфену Александровну отвел вниз сам и передал хозяйским
дочерям, и с ней там теперь безотлучно этот старичок Максимов, и я ее уговорил, слышь ты? — уговорил и успокоил, внушил, что тебе надо же оправдаться, так чтоб она не мешала, чтоб не нагоняла на тебя тоски, не то ты можешь смутиться и на себя неправильно показать, понимаешь?
Когда загремел замок, и Маслову впустили в камеру, все
обратились к ней. Даже
дочь дьячка на минуту остановилась, посмотрела на вошедшую, подняв брови, но, ничего не сказав, тотчас же пошла опять ходить своими большими, решительными шагами. Кораблева воткнула иголку в суровую холстину и вопросительно через очки уставилась на Маслову.
Вот послушайте, —
обратилась она
к папа, — что говорит ваша
дочь… как вам нравится это признание!..» Он, бедный, был смущен и жалок больше меня и смотрел вниз; я знала, что он один не сердится, а мне хотелось бы умереть в эту минуту со стыда…
Помню только, как изредка по воскресеньям
к нам приезжали из пансиона две
дочери Б. Меньшая, лет шестнадцати, была поразительной красоты. Я терялся, когда она входила в комнату, не смел никогда
обращаться к ней с речью, а украдкой смотрел в ее прекрасные темные глаза, на ее темные кудри. Никогда никому не заикался я об этом, и первое дыхание любви прошло, не сведанное никем, ни даже ею.
— О, они не повторяются так часто, и притом он почти как ребенок, впрочем образованный. Я было вас, mesdames, —
обратился он опять
к дочерям, — хотел попросить проэкзаменовать его, все-таки хорошо бы узнать,
к чему он способен.
— Что это? —
обратилась Лизавета Прокофьевна
к Вере,
дочери Лебедева, которая стояла пред ней с несколькими книгами в руках, большого формата, превосходно переплетенными и почти новыми.
Птицын объяснил,
обращаясь преимущественно
к Ивану Федоровичу, что у князя пять месяцев тому назад умерла тетка, которой он никогда не знал лично, родная и старшая сестра матери князя,
дочь московского купца третьей гильдии, Папушина, умершего в бедности и в банкротстве.
Когда Тоцкий так любезно
обратился к нему за дружеским советом насчет одной из его
дочерей, то тут же, самым благороднейшим образом, сделал полнейшие и откровенные признания.
Тут она
обратилась к Ивану Федоровичу и с видом глубочайшего уважения объявила, что она давно уже слышала очень многое об его
дочерях, и давно уже привыкла глубоко и искренно уважать их.
У нас такая общая комната есть, —
обратилась она
к князю, уводя его, — попросту, моя маленькая гостиная, где мы, когда одни сидим, собираемся, и каждая своим делом занимается: Александра, вот эта, моя старшая
дочь, на фортепиано играет, или читает, или шьет...
— Ни-ни-ни! Типун, типун… — ужасно испугался вдруг Лебедев и, бросаясь
к спавшему на руках
дочери ребенку, несколько раз с испуганным видом перекрестил его. — Господи, сохрани, господи, предохрани! Это собственный мой грудной ребенок,
дочь Любовь, —
обратился он
к князю, — и рождена в законнейшем браке от новопреставленной Елены, жены моей, умершей в родах. А эта пигалица есть
дочь моя Вера, в трауре… А этот, этот, о, этот…
— И правда, — резко решила генеральша, — говори, только потише и не увлекайся. Разжалобил ты меня… Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу прощенья! Ни у кого! Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то прости, если, впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, —
обратилась она вдруг с видом необыкновенного гнева
к мужу и
дочерям, как будто они-то и были в чем-то ужасно пред ней виноваты, — я и одна домой сумею дойти…
Степанидушка! —
обратился он
к старшей
дочери, — поставь-ка, родная, самоварчик, гостье-то с дороги надо отогреться.
Пришлось
обращаться за помощью
к соседям. Больше других выказали вдове участие старики Бурмакины, которые однажды, под видом гощения, выпросили у нее младшую
дочь Людмилу, да так и оставили ее у себя воспитывать вместе с своими
дочерьми.
Дочери между тем росли и из хорошеньких девочек сделались красавицами невестами. В особенности, как я уж сказал, красива была Людмила, которую весь полк называл не иначе, как Милочкой. Надо было думать об женихах, и тут началась для вдовы целая жизнь тревожных испытаний.
— Маркела и пошлем, — решил Патап Максимыч. — Ступайте, однако, вы по местам, — прибавил он,
обращаясь к жене и
дочерям.
Ужин в молчании прошел. По старому завету за трапезой говорить не водится… Грех… И когда встали из-за стола и Богу кресты положили, когда Фекла с
дочерьми со стола принялись сбирать,
обратился Трифон Лохматый
к сыну с расспросами.
Через несколько дней по приезде из Москвы, князь Владимир Шестов сделал предложение Анне Васильевне Гариной. Он
обратился не
к ней лично, а передал княгине Зое Александровне свои чувства
к ее
дочери и умолял о ее ходатайстве в этом деле. Княгиня поблагодарила его за честь и обещала переговорить с
дочерью.
Та бессмысленно взглянула на
дочь, как бы не понимая, зачем она это делает, а потом
обратилась к Егору Егорычу и сказала плохо служащим языком...
Успокоившись на сем решении, он мыслями своими
обратился на более приятный и отрадный предмет: в далеко еще не остывшем сердце его, как мы знаем, жила любовь
к Людмиле, старшей
дочери адмиральши.
— Андреюшка, —
обратилась она потом
к юродивому, — я повезла
к тебе, друг мой,
дочь… Она за Егорыча выходит… Будет ли ей счи… счи?..
— Проси и ты, Талечка! —
обратилась она
к дочери.
О чем думала несчастная, осиротевшая мать? Теперь, когда лежавший перед ней человек, чуть не поплатившийся за ее
дочь жизнью, был на пути
к выздоровлению, мысли старухи Хвостовой, естественно,
обратились к «погибшей»
дочери.
Алексей Андреевич снова
обратился к Федору Николаевичу, глядя, впрочем, на его
дочь.
— Мне позвольте опять с вашей
дочерью танцевать? —
обратился Павел
к Захаревскому.
Обратились к его формуляру. Там значилось:"Полковник Варнавинцев из дворян Вологодской губернии, вдов, имеет
дочь Лидию; за ним состоит родовое имение в Тотемском уезде, в количестве 14-ти душ, при 500 десятинах земли".
— Честь и
дочь — мои главные сокровища, — сказал Иван Дементьевич,
обращаясь к молодому Потемкину. — Ты поступил непорядочно, хотя я убежден, что не умышленно… Ты говорил ей о любви и нарушил ее сердечный покой и за это ты должен быть наказан. Как?.. Чтобы меня и мою
дочь обвинили в пособничестве
к ловле богатой невесты для сына моего друга… Одна эта мысль ужасает меня! Что подумает обо мне ее сиятельство! Она может потребовать от меня отчета… Ты понимаешь это, Гриц, сознаешь ты свою опрометчивость?
Молодость, красота, сравнительно светский лоск и кое-какое образование, данное ей матерью, а главное, ласковое отношение
к ней могущественного сына и дяди, сделали то, что Дарья Васильевна
обращалась с ней как с
дочерью, а девицы Энгельгардт как с подругою.
Но старуха не обратила внимания и на слова
дочери. Очень довольная, что встретила нового человека, с которым могла поговорить о болезни, она опять
обратилась к Калиновичу...
— Полноте, что за вздор! Неужели вас эти редакторы так опечалили? Врут они: мы заставим их напечатать! — говорил старик. — Настенька! —
обратился он
к дочери. — Уговори хоть ты как-нибудь Якова Васильича; что это такое?
Приехав в Париж, она
обратилась к властям, с помощью которых, как мы видели, и отобрала
дочь у Николая Герасимовича. Она и Анжелика на другой день уехали обратно в Милан.
— По просьбе этой дамы, —
обратился к Николаю Герасимовичу комиссар, — и по приказанию префекта полиции я явился
к вам, чтобы, во имя закона, отобрать у вас несовершеннолетнюю
дочь графини Марифоски — Анжелику, которую вы увезли из Милана и которая проживает с вами под именем вашей жены… Правда ли все это?..
Она снова
обратилась к Санину и стала его расспрашивать о том, какие законы существуют в России насчет браков и нет ли препятствий для вступления в супружество с католичками — как в Пруссии? (В то время, в сороковом году, вся Германия еще помнила ссору прусского правительства с кельнским архиепископом из-за смешанных браков.) Когда же фрау Леноре услыхала, что, выйдя замуж за русского дворянина, ее
дочь сама станет дворянкой, — она выказала некоторое удовольствие.
Четвертый посетитель потребовал чашку кофе: пришлось
обратиться к Панталеоне (Эмиль все еще не возвращался из магазина г-на Клюбера). Санин снова подсел
к Джемме. Фрау Леноре продолжала дремать,
к великому удовольствию ее
дочери.
Понадобилась новая пьеса. Бренко
обратилась к А.А. Потехину, который и дал ей «Выгодное предприятие», но с тем, чтобы его
дочь, артистка-любительница, была взята на сцену. Условие было принято: г-же Потехиной дали роль Аксюши в «Лесе», которая у нее шла очень плохо, чему способствовала и ее картавость. После Аксюши начали воздерживаться давать роли Потехиной, а она все требовала — и непременно героинь.
— Друзья! не растравляйте старых, но не заживших еще ран! —
обратился он
к нам совершенно растроганный, —
дочь, о которой вы говорите,
дочь, которая была украшением балов Марцинкевича, — ее уже нет!
И припомнились ей при этом многознаменательные подробности того времени, когда она еще была «тяжела» Порфишей. Жил у них тогда в доме некоторый благочестивый и прозорливый старик, которого называли Порфишей-блаженненьким и
к которому она всегда
обращалась, когда желала что-либо провидеть в будущем. И вот этот-то самый старец, когда она спросила его, скоро ли последуют роды и кого-то Бог даст ей, сына или
дочь, — ничего прямо ей не ответил, но три раза прокричал петухом и вслед за тем пробормотал...
Она ничего сообразить ее может, не знает, —
к кому
обратиться и чем взяться, суетится и мечется без всякого толку и все жалуется на
дочь, что та долго замуж не выходит.
Они вышли от себя одна за другой, поклонились на ходу и сели рядом.
Дочь сейчас же
обратилась к Пирожкову и громко, точно она говорит на улице, спросила его...
— Простить, Зина? —
обратилась мать
к дочери.
— Эта хорошенькая девушка — твоя
дочь ага-Магомет? —
обратилась бабушка
к гостю.
— Хороший, открытый взгляд… — произнес он, кладя мне на лоб свою тяжелую руку. — Да останется он, волею Аллаха, таким же честным и правдивым во всю жизнь… Благодаренье Аллаху и пророку, что милосердие их не отвернулось от
дочери той, которая преступила их священные законы… А ты, Леила-Зара, —
обратился он
к девушке, — забыла, должно быть, что гость должен быть принят в нашем ауле, как посол великого Аллаха!
«Было, — говорю, — сие так, что племянница моя,
дочь брата моего, что в приказные вышел и служит советником, приехав из губернии, начала обременять понятия моей жены, что якобы наш мужской пол должен в скорости
обратиться в ничтожество, а женский над нами будет властвовать и господствовать; то я ей на это возразил несколько апостольским словом, но как она на то начала, громко хохоча, козлякать и брыкать, книги мои без толку порицая, то я, в книгах нового сочинения достаточной практики по бедности своей не имея, а чувствуя, что стерпеть сию обиду всему мужскому колену не должен, то я, не зная, что на все ее слова ей отвечать, сказал ей: „Буде ты столь превосходно умна, то скажи, говорю, мне такое поучение, чтоб я признал тебя в чем-нибудь наученною“; но тут, владыко, и жена моя, хотя она всегда до сего часа была женщина богобоязненная и ко мне почтительная, но вдруг тоже
к сей племяннице за женский пол присоединилась, и зачали вдвоем столь громко цокотать, как две сороки, „что вас, говорят, больше нашего учат, а мы вас все-таки как захотим, так обманываем“, то я, преосвященный владыко, дабы унять им оное обуявшее их бессмыслие, потеряв спокойствие, воскликнул...
— Да, брат, дождалась Россия после многолетних невзгод красного солнышка… В лучах славы великого отца воссела на дедовский престол его мудрая
дочь… Служи, Саша, служи нашей великой монархине, служи России! — с энтузиазмом воскликнул генерал,
обращаясь к мальчику, снова вернувшемуся
к уборке своих книг.
Он, наконец,
обратится к посредничеству
дочери и в конце концов, в крайнем случае, он отыщет Караулова, строгого
к его недостаткам, почти жестокого, но который не оттолкнет его.